— Тише, тише... — с трудом приподнимаясь, жмурясь, словно от боли, черная кошка прикасается носом к отползшему от живота воителю, теперь истошно кричащему и, словно крот... читать дальше
Добро Пожаловать!
Вас приветствует
«Владение Хаоса».
При регистрации Черной Кости +1 навык. Ищем целителей во все племена!
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Администрация проекта
ЭЛДЖЕЙ
Администратор
Связь с ним: ЛС

Новости проекта

05.06.17. Масштабное событие: набор в альтернативную игру! Преврати своего любимого персонажа в мафиози! ВЖУХ! И ты Аль Капоне. Не забудь ознакомиться с недавно вышедшим обновлением.

03.06.17. С началом лета, дорогие друзья! Надеемся, что погода улучшится, а вы примите участие в нашем опросе о СИСТЕМЕ ИГРЫ. Ваш голос очень важен для нас!


НУЖНЫЕ

Владение Хаоса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Владение Хаоса » Лагерь » Убежище лекаря


Убежище лекаря

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s7.uploads.ru/r1qMg.png
Пристанище одного из важнейших котов клана с виду - неприметный выступ. Но если обойти его сбоку, можно увидеть вход-расщелину, за которым кроется удобная впадина, где лекарь хранит свои травы. Внутри достаточно места, чтобы там могли поместиться сам врачеватель и несколько больных. Место это сухое и тёплое, благодаря чему травы и ягоды не загнивают, а больные не простужаются. Своеобразная палатка располагается прямо на плато собраний, так сказать, в шаговой доступности для котов клана.

Отредактировано Рыбоящер (27.03.2017 02:50:37)

0

2

Начало игры.

Вершина не могла долго спать.
Чувствуя то ли отсутствие Солнцекрада, то ли волнение за Осоеда, светло-серая кошка довольно быстро отошла от сонливости. Возможно, проснись она чуть раньше, то застала бы огненно-рыжего мастера рядом.
К сожалению, рядом никого не было. Недоуменно осмотревшись, Вершина постаралась найти взглядом хоть одну зацепку, намекающую на то, куда же мог исчезнуть Солнцекрад, но увидела лишь кусок дичи, любовно оставленный мастером специально для нее. По крайней мере, Вершина надеялась на это, поскольку после не слишком здорового сна есть хотелось еще больше.
Тем не менее, кошка не притронулась сразу же к такой манящей дичи, лишь рассматривала её, словно что-то обдумывала. Ей хотелось перекусить – это факт, но все же были те, о ком надо позаботиться в первую очередь, и Вершина была бы сама не своя, если бы не подумала о других, прежде чем сама приступит к трапезе.
В данную минуту где-то в соседней палатке лежал Осоед с тяжелыми ранами, и Вершина не могла не думать о нём. Как любая другая мать, она переживала за своего сына и одновременно благодарила Хероу за то, что помог, как котёнку выбраться из цепких лап неприятелей, так и Солнцекраду найти израненного Осоеда. 
Иногда Вершина непроизвольно представляла иной расклад событий, более плачевный. Ей снились сны о том кошмарном дне, и кошка вздрагивала, сжималась, словно маленький котёнок, желала скорей проснуться и вновь очутиться в реальности. Реальность не столь страшна, сколько пугающими были мысли. Реальность не давила, не заставляла в истерике мотаться из стороны в сторону, лезть на стены. Здесь Осоед жив.
И, скорей всего, хотел есть.
Выдохнув, кошка все же откусила небольшой кусочек от дичи для себя, а затем взяла оставшуюся и выбралась из палатки. Несомненно, надо было сходить и проведать раненного сына. Возможно, он спит, но Вершина даже и не думала особо тревожить Осоеда. Ей хотелось просто вновь убедиться, что её сын жив и практически здоров.
«Быть может, Солнцекрад заходил к нему и приносил что-то перекусить, но я не могу не побеспокоиться»
Уже вне палатки, у самого выхода, Вершину подстерегли солнечные лучи. Прикрыв глаза, кошка опустила голову, привыкая к яркому свету и одновременно наслаждаясь прохладным приятным ветерком. В такую погоду в самую пору пробежаться по территориям Звериного Оскала да поохотиться на кого-либо, но прежде всего надо было, конечно, посетить Осоеда.
«Впереди еще целый день, я успею сделать всё, что намереваюсь»
Привыкнув к таким ослепительно-ярким солнечным лучам, Вершина все же перевела взгляд на небо и ветви ближайших деревьев, пытаясь найти Скорохвата. Вероятней всего, сапсан отдыхал где-то в тени, либо вновь отправился на охоту, но кошка не теряла надежды найти его. Почему-то на секунду она почувствовала себя слишком уж одиноко, однако мгновенно откинула эти мысли прочь. Не время унывать из-за каких-либо пустяков.
Перехватив поудобней дичь, кошка засеменила прямиком к убежищу лекаря. Она не хотела терять слишком много времени, предаваясь каким-либо размышлениям о вечном. Тем не менее, около палатки кошка вновь остановилась и, переведя дух, все же заглянула внутрь.
Осоед, казалось бы, еще спал, либо Вершине могло это лишь казаться.
Нахмурившись, светло-серая попыталась вглядеться в темноту, осмотреть сына издалека. Взволнованная, она даже не заметила отсутствия Пантеры, либо не захотела придавать этому особое значение.
«Живой. И с ним все в порядке»
Слегка помявшись около входа, кошка все же уверенно подошла ближе к Осоеду. Она боялась, что вот-вот разбудит котёнка, которому в данный момент необходимо больше отдыхать и набираться сил.
Шумно вдохнув, Вершина все же опустила перед собой дичь и облизнулась, а затем пробежалась взглядом по шерсти сына, мысленно ужасаясь жестокости хищников.

+3

3

<Начало игры>
В отличие от Вершины, страшившейся закрывать глаза даже на мгновение, чтобы не провалиться в то мрачное забытье, в которое превратились их дремы, теперь состоящие лишь из размытых, нечетких теней и медленно, но неизбежно настигавшего ужаса, опалявшего пятки своим ледяным дыханием, для Осоеда сон вдруг стал единственно возможным спасением и отрадой, в которой он мог скрыться и где его никто бы не нашел. Никогда. Там можно было свернуться в клубочек, в попытках занять как можно меньше пространства, и забыться, сделать вид, что ничего не произошло. Потому что во сне он мог выглядеть так, как он сам того пожелает, чтобы никакие шрамы не напоминали ему ни о чем. Вот парадокс, скажи́те: мать хотела проснуться, потому что её реальность была прекраснее её снов, сын желал уснуть, потому что его сны были прекраснее его реальности. Но от чего же возник такой резонанс? Да потому что даже самый страшный из его кошмаров (а их у него теперь было очень много, На-Хаг стал его верным спутником на этой скользкой дорожке) не мог сравниться с тем, что происходило с ним во время бодрствования. И хотя угроза смерти отступила под напором упрямства и жажды жизни этого маленького существа, кое-как залатав раны, предотвратив кровотечение и не дав заражению попасть в его кровь, боль, её верная подружка, осталась с Осоедом, видимо желая его доконать и вернуть в то предобморочное, бредовое состояние, в котором он находился ещё несколько дней (недель?) после того, как отец принес его в лагерь. О да, рыжему уже сообщили, что именно Мастер отыскал своего блудного отпрыска и вернул домой не совсем целого и совершенно не невредимого. С тех пор большую часть времени малец проводил в прерывистом, неспокойном сне, так часто встречающихся у больных и изувеченных физически или морально. Но, тем не менее, несмотря на свою нестойкость, именно это полузабывчивое состояние было для него сейчас пределом мечтаний, к которому он стремился буквально каждое мгновение. Потому что каждый раз как он открывал глаза, к нему возвращались невыносимая для малыша боль и воспоминания, а он не хотел ни чувствовать, ни помнить. Поэтому, просыпаясь, предпочитал тут же вернуться туда, откуда пришел. В страну кошмаров, прекрасных как утренняя роса. 

Но, видимо, сегодня спокойно отдохнуть ему было не суждено. То с утра его вдруг разбудила какая-то непонятная возня в пещере – кажется, он различил отца, прикоснувшегося к нему холодным носом – после который, правда, всё быстро и благополучно стихло, давая ему возможно вновь упасть в объятия Морфия, даже полностью из них не выбравшись. А теперь в его временное место жительства опять начал набиваться народ. Хотя он и не проснулся в ту секунду, когда крупная серая Вершина преступила порог лекарской обители, неся в зубах оставленную заботливым Солнцекрадом дичь; не проснулся, когда аппетитный кусок мягко приземлился рядом с его носом, не вызвав в мозгу никаких откликов, хотя он уже давно не ел (аппетит к нему ещё не вернулся ), но все же разум, реагируя на внешние раздражители, вдруг встрепенулся и предпринял пару попыток втянуть тело из вязкой дремы. Умело проигнорировав эти жалкие попытки, Осоед продолжать спать – впервые так спокойно со времени произошедшего – в то время как кормилица пристально (как может только мать) разглядывала его тельце, непомерно сильно изуродованное поразительно острыми когтями рысят, ныне почивших, к неописуемой радости больного. И в конце концов то внимание, с которым серые глаза обегали, казалось, каждую шерстинку на его туловище, замечая малейший изъян, начало словно бы сгущать воздух в и без того душной для Оса пещерке. И тогда котенок недовольно нахмурился во сне, поскольку сознание забилось ещё сильнее, будто пойманная в клетку птица, обрывок уха как-то неловко дрогнул в такт бившим по прутьям решетки прекрасным крыльям, словно сын Мастера хотел дернуть им, отгоняя воображаемую муху. Малец буквально кожей чувствовал прожигающий взор Вершины и начинал всплывать на поверхность, как мы зачастую просыпаемся, ощущая на себе чужой изучающий взгляд. Именно это и заставило его проснуться окончательно.

Рыжие, до сих пор немного бледноватые веки приподнялись, приоткрывая небольшую щелочку, через которую смутно виделась каменная стена, негусто заросшая мхом, но они все ещё были слишком тяжелыми, чтобы распахнуться полностью, поэтому картинка оставалась нечеткой. С секунду он пребывал в пограничном состоянии, не ощущая себя на земле и уже не находясь в бессознании, пока не появились первые чувства. Он ещё даже не успел совершить ничего осознанного: ни определить, кто находится в кошачьем хвосте от него, ни вдохнуть полной грудью, ни сфокусировать взгляд – как его верная спутница уже дала о себе знать. Имя ей боль.
Чёрта с два она куда-нибудь денется.

Он выдохнул. Тяжело. Тихо. Сквозь зубы. Он не понимал, почему ему так больно. Если Пантера такая искусная травница, почему он до сих пор не выздоровел и не носится с братьями и сестрами? Почему не может снова скакать и бесится как прежде? Почему каждое мимолетное сокращение мышц вызывает такой отклик во всем теле? Он был ещё слишком мал, чтобы понять всю концепцию произошедшего. Единственное, что он почувствовал ярко, отчетливо, что возникло перед ним в столь же ясном образе, в каком возникала боль - смущение. Стыд перед матерью. Ему просто стоило её послушаться и не выходить из детской. Такое простое задание, выполнение которого бы не дало случиться тому, что случилось. Теперь он это понимал. В жизни каждого ребенка однажды наступает момент, когда он, наконец, осознает, что мама говорит ему делать или, наоборот, не делать чего-либо не потому, что она такая тиран-самодур, а потому, что сделать именно так действительно будет лучше для него. И Осоеду Херроу преподал особенно жестокий урок, чтобы он усвоил этот материал.

Малец сонно обернулся на вошедшую, хлопая круглыми заспанными глазками, ничего не произнося в слух, возможно боясь потревожить наложенные повязки и мази, густо налепленные не только на его тело, но и на морду, наполовину скрывая все те уродливые рваные раны, покрывающие теперь его с головы до пят. Но молчание это длилось не долго.

— Ма? — озадаченность во взгляде, голос слишком хриплый для пятилунного котенка – последствие не то травмы, не то сна. — Ты уже проснулась? —огромный серый силуэт, такие с рождения знакомые черты крупной морды и до глубины души любимые глаза, глядевшие с безумной теплотой и любовью даже несмотря на свой холодный цвет, – довольно сложно Осоеду было не узнать Вершину даже спросонок. — Сейчас рано? Где Пантера? — и действительно, где она, кстати? Почему- то он был уверен в том, она ушла ещё утром, но, может, просто приснилось...  —  Мне казалось... она ушла, — события восхода тяжело всплывали в его памяти, и рыжий медленно, словно каждое движение причиняло ему невыносимые муки (хотя, вероятно, так оно и было), непонимающе покрутил головой, выискивая лоснящуюся черную шерсть лекаря, но, не обнаружив оной, снова непонимающе уставился на пришедшую, закончив мысль, когда сегодняшнее утро более-менее уложилось в его голове в хронологическом порядке:

— И Солнцекрад ушел.

Отредактировано Осоед (19.04.2017 23:40:05)

+2

4

---> Разрушенный мост
Когда вдали показался холм, на котором коты Звериного Оскала устроили лагерь, Солнцекрад приободрился и пошёл быстрее. Ему не терпелось поскорее воссоединиться с "домом" и проведать свою семью. Лиса на его плече перестала казаться грузом, когда он взмыл по знакомым уступам вверх и поднялся к скале собраний. Палатка лекаря со стороны казалась очень надежной. Солнцекрад подумал: будь он вражеским лазутчиком, точно не догадался бы, что эта выступающая глыба может быть спрятанной палаткой. Тут же этих глыб по всему лагерю куча! В очередной раз Солнцекрад почувствовал гордость за предков, избравших лагерем такое прекрасное место. Ни один  враг не подберется к их лагерю незамеченным, а в самом лагере враг просто растеряется.
Протиснувшись вместе с лисой в палатку, Солнцекрад едва не уткнулся носом в бок Вершины. Глубоко вдохнув знакомый запах серой шерсти, мастер окончательно почувствовал себя в своей тарелке. Никакого Пламени Зари рядом не было и в помине. После смерти брата Верхопрыга его часто преследовали мысли о шпионах Зари в племени, но рядом с Вершиной он мог чувствовать себя спокойно. Вот уж кому он доверял всеми фибрами души.
Найдя не занятую подстилку, Солнцекрад сложил туда лису, чтобы она не морозила бока на холодном полу палатки. Только после этого, избавившись от ноши и осторожно устроясь в палатке, он смог осмотреть Осоеда и Вершину. Судя по всему, серая кошка тоже пришла проведать сына или посидеть с ним. Они, в сущности, были очень похожи. Несмотря на рыжину Осоеда, его черты всё-таки повторяли Вершину. А у Вершины, в свою очередь, был очень приятный лик. Морда с более плавными линиями, чем у Солнцекрада, который, напротив, отличался  острыми, резкими очертаниями. Должно быть, Осоед просто вобрал в себя лучшее от них обоих. И самого мастера это не переставало удивлять. Замечал ли его собственный отец то, как Солнцекрад похож на него? Рыжий окрас достался ему от матери, но всякий знакомый признавал его внешнюю схожесть с отцом.
- Мы с Пантерой сходили за медуницей, - сообщил он. - Сходили удачно, но наткнулись на двух кошек, которые избили лису. Солнцекрад не знал, сильно ли удивилась Вершина притащенной им лисе. Уж она-то в курсе многолетних привычек мастера и сама же наблюдала, как он множество раз притаскивал в лагерь всякую хворую живность. Про поход за медуницей, в который они с Пантерой ходили, Солнцекрад тоже сообщил ей заранее, так что она наверняка ждала его.
- Смотри, Осоед, - он указал сыну на лисицу. - Эта лиса, вероятно, отбилась от своих сородичей. Голодная и отощавшая, она упала в реку. Но стоило ей выбраться, её уже встретили с когтями. Можно сказать, ваши с ней судьбы чем-то похожи. И, к счастью, я успел забрать её до того, как они придумали,  что с ней сделать.
Солнцекрад нахмурился, вспоминая двух кошек. Скорее всего, они скинули бы тело лисы в реку, чтобы она захлебнулась и умерла там. Точно сказать он бы не смог, но в Пламени Зари жестокие коты. А кошка из Черной Кости, вероятно, просто не стала бы возражать. Ей же нет никакого дела до происходящего в чужом племени.
- В общем, ты не одинок, - заверил он котёнка. Почему-то ему показалось, что осознание беды, случившейся с лисой, как-то смягчит боль Осоеда и поможет ему прийти в себя и переключиться с печальных мыслей на что-то другое. Тем более,  пока Осоед не выйдет из лекарской палатки, ему придется наблюдать за лисой. А уж Солнцекрад сделает из этого задание для сына, такая помощь всегда полезна. Кто-то мог сказать, что не стоило напоминать Осоеду о его злоключении, но рыжий кот знал, что котёнок и без того думает об этом каждый день, ведь боль и раны ничем не скроешь. Так лучше пусть он думает о своей беде в менее негативном ключе.
- В лагере всё спокойно? - улыбнулся Солнцекрад Вершине. - Странная была встреча. Одна из тех двух кошек, которые боролись с лисой, - хранительница Черной Кости. Я пытался поговорить с ней, но, похоже, то ли Черная Кость нам больше не доверяет, то ли сама кошка испугалась мне что-то рассказывать. Жаль, что там не было кого-нибудь из моих старых знакомых, - под "старыми знакомыми" Солнцекрад, безусловно, подразумевал котов Черной Кости, участвовавших в восстании против Пламени Зари и дравшихся бок о бок с ним. - Я бы предложил встречу на нейтральных территориях. Мне хочется знать, что с нашими былыми соратниками всё в порядке.
Вероятно, Солнцекрад просто хотел, чтобы Вершина поделилась с ним своими мыслями. Одни лишь только её слова могли помочь ему вздохнуть свободно, убедившись в том, что она согласна с его мыслями вслух и он всё делает правильно. Её умные глаза дарили ему то спокойствие, которого он был лишен на территориях Зари. Да и злость угасала,  когда мастер смотрел на неё. "Рыцарь, да. Это очень в её духе", - как-то мимолетно подумал он. Тихий, призрачно-спокойный рыцарь в серебристых латах. Такая она была, его Вершина. С её именем хорошо угадали: величие высочайшего пика, среброкаменного, сурового, серебряные звёзды над горным небом. Это её мягкая, длинная шерсть. На мордочке белый мех, словно снежная шапка горы, и довершают образ её загадочные льдинки-глаза. Вершина была сформировавшейся личностью, и её личность была прекрасной. Так считал Солнцекрад. Он видел отображение её "я" буквально в каждой её черте. Столь же подробно рассказать об Осоеде мастер пока что не мог, но был уверен, что из Осоеда вырастет не менее впечатляющая личность. И его образ станет достойным легенд. Шрамы лишь придадут его облику суровости, со временем он просто научится не обращать на них внимание. Тем более, раны Осоеда уже закрылись, а лихорадка прошла. Его сын очень быстро выкарабкался из такого сложного состояния, но Солнцекрад и не думал, что будет иначе. Он верил в Осоеда. А теперь, когда рыжий котёнок уже не страдает кровоточащими ранами и высокой температурой, имеет смысл вывести его из темной палатки погулять на свежем воздухе. Пока что без активной беготни, но прогулка пойдет ему только на пользу. На природе всегда поправляешься быстрее.
- Похоже, Осоеду уже лучше, - рыжий здоровяк раскатисто замурлыкал на всю палатку. - Давай выведем его погулять? - он перевел взгляд на сына. - Ты же не против немного побыть снаружи? Пантера пока осмотрит лису. А мы с тобой принесем ей что-нибудь покушать.
Солнцекрад наклонился и, взяв Осоеда в пасть, посадил на свой загривок. Мотнув головой в сторону выхода, ласково посмотрел на Вершину и осторожно вышел из палатки. Погулять втроем - что может быть лучше? Он даже надеялся, что они успеют поохотиться. Правда, безопасность Осоеда была превыше охоты, поэтому Солнцекрад с Вершиной, вероятнее всего, будут охотиться по очереди. "Так даже удобнее", - подумал мастер.
---> Спуск к морю

+2

5

Возможно, Вершина все же побеспокоила Осоеда.
Она старалась не двигаться и слишком громко не дышать, но совсем забыла, что под чьим-то пытливым взглядом невозможно долго спать, либо же просто игнорировать подошедшего. Вершина сама была из таких, кто опускал уши и с некоторым раздражением старался тщетно концентрироваться на иных вещах. Ей было тяжело делать что-либо отвлеченное, когда на нее кто-то смотрит исподтишка, но не продолжает свою мысль. Она еще не научилась заглядывать в чужую голову, чтобы узнать, что же от нее хотят. Так почему именно сейчас кошка ведет себя в точности так, как никогда бы не повела?
Сонный взгляд Осоеда заставил сердце Вершины слегка оттаять. Не сдерживая нежной улыбки, кошка бережно наклонилась к рыжему котёнку, чтобы едва-едва ткнуться в щеку, приветствуя сына и, как бы говоря спасибо. Спасибо за то, что жив. За то, что держится молодцом, как бы плохо ему сейчас ни было.
Временами Вершина хотела бы оказаться в таком же положении, что и Осоед. Поменяться с ним местами. Он еще слишком молод, чтобы чувствовать острые клыки жизни на своей шкуре, и сейчас должен был играть со своими братьями или другими котятами Звериного Оскала. А не проводить все время в палатке врачевателя, цепляясь маленькими лапками за те крупицы своей жизни, которые оставили ему нападавшие.
- Да, мой Осоед. Я проснулась и сразу же решила заглянуть к тебе. Я, наверное, разбудила тебя, - она надеялась на лучшее, прекрасно зная, как же сильно не права, - Твои раны потихоньку заживают. Пантера делает всё возможное, чтобы ты поскорей оправился. Она сейчас отправилась по важному поручению вместе с Солнцекрадом, но, я думаю, уже скоро они вернутся с хорошими вестями.
Иногда Вершина удивлялась, с каким спокойствием она могла разглядывать раны своего ребенка, не морщась и не отводя со страхом глаза. Казалось бы, сказал ей кто раньше, что в её семье случится подобное несчастье, и Вершина с болью переживала бы подобную ситуацию. Зато сейчас, оказавшись в суровой реальности в такой ситуации, светло-серая прекрасно понимала, что, как бы то ни было, ей повезло. Повезло Осоеду. Он остался в живых, а также сможет подняться на лапы и окрепнуть. Возможно, совсем скоро, но загадывать наперед не хочется. Лучше оставить подобные загадки Пантеры, поскольку лекарь знает гораздо больше, нежели сама Вершина.
Кошка едва заметно вздрогнула, услышав еле слышные шаги Солнцекрада. Разговорившись с Осоедом, она совершенно забыла об осторожности, позволила застать себя врасплох.
Тем не менее, это был Солнцекрад, а не какой-нибудь неприятель, рассекретивший лагерь Оскала. Чуть позже правда Вершина осознала, что никакого неприятеля также не должно было появиться, поскольку лагерь охраняется довольно хорошо, и она услышала бы копошение за пределами палатки, даже если бы с головой укуталась в свои мысли и переживания.
- Мастер, - кивком поздоровавшись с Солнцекрадом, Вершина все же смогла сдержать восторженности во взгляде. К своему возлюбленному кошка привыкла обращаться официально при всех, но будучи наедине, могла с легкостью откинуть всю эту ненужную канитель со званиями и титулами, и просто прильнуть к теплому огненно-рыжему боку.
Он – ее семья.
Солнцекрад вернулся не один. На спине кота лежала рыжая плутовка. Отощавшая и болезненная, она, казалось бы, совершенно недавно избежала сражения. Вершина почувствовала, как её сердце дрогнуло, но, впрочем, виду не подала. Добившись единения с природой, Вершина чувствовала боль других существ как свою.
И именно поэтому почувствовала жгучее раздражение, когда узнала, чьих это лап дело.
«Две кошки на одну лису. Очень по-рыцарски»
Возможно, Вершина слишком преувеличивала истинное значения слова «рыцарь», но так ей было проще. Именно этим словом она и могла прикрываться, когда делала излишне честные дела. И именно этим словом она могла укорить того, кто действовал «не по рыцарскому кодексу».
- Главное, что лиса теперь в хороших лапах. Я думаю, Пантера сможет её выходить, и тогда лиса вернется к своей стае, - естественно, она говорила очевидные вещи, но, тем не менее, это была действительность. Вершина знала, какие у лекаря Звериного Оскала чудесные лапы, равно как и знала, что с лисой здесь, на территориях её племени, ничего не случится.
Едва Солнцекрад переключил своё внимание на Вершину, кошка тотчас впилась своими глазами в его глаза, словно пытаясь понять, о чем же думает её мастер. И каждый раз, вглядываясь в эти ставшие родными карие глаза, кошка чувствовала себя как дома. Именно это был тот самый комфорт, которого Вершине не доставало долгое время до встречи с Солнцекрадом и сегодня с утра, когда светло-серая проснулась в одиночестве.
- В лагере все тихо, мастер. Утренние патрули еще не вернулись, думается мне, поскольку я не видела их поутру. Никаких бунтов не происходило, пока ты отсутствовал, - кошка пыталась сохранять как можно более серьезное выражение морды во время рапорта, но некоторый азарт в глазах все равно выдавал Вершину с потрохами. Ей нравилось чувствовать себя рыцарем, но, тем не менее, у кошки не получалось быть совсем уж серьезной с Солнцекрадом. Возможно, будь на его месте кто-либо другой, тогда Вершина не стала бы склонять какие-то отдельные свои реплики к безобидным шуткам.
- Возможно, именно та кошка из Черной Кости была не особо приветлива. Нам с тобой, несомненно, надо будет найти кого-нибудь еще. Не могли же все коты Черной Кости внезапно перестать доверять Звериному Оскалу. Возможно, она не до конца осознала, кто именно попытался с ней поговорить, - Вершина едва заметно дернула ухом, а затем выдохнула: - Наверняка, ты видел её впервые, как и она тебя, пусть о тебе и должен был определенно кто-либо обмолвиться среди её племени. Так что, вероятно, да. Испугалась.
Говоря спокойно и вкрадчиво, Вершина старалась поспеть за своими мыслями, дабы ничего не утаить от мастера. То, что она думает, то и скажет ему, поделится своей точкой зрения на проблемы, не забывая, естественно, что её самой не было в тот момент рядом с мастером.
При разговоре Вершина старалась не отводить взгляда от глаз Солнцекрада, словно видит его в последний раз. Она цеплялась за рыжего кота, как за спасительную соломинку, поскольку боялась, что прямо сейчас он снова куда-нибудь уйдет и оставит кошку наедине со своими кошмарами, от которых Вершине так хотелось избавиться как можно скорей.
И Солнцекрад словно прочитал её мысли, угадал то, что хотела бы сделать именно сейчас Вершина. Возможно, он действительно прочитал данное послание в её взгляде, а быть может и сам хотел как можно скорей прогуляться всей семьей где-нибудь подальше от суеты лагеря племени. Прогуляться втроем, подарить Осоеду время с семьей не в тесной палатке лекаря, а вне её, на природе.
- Давай выведем. Я думаю, Осоед и сам уже устал видеть только каменные стены и снующую вокруг Пантеру.
А затем вышла следом за Солнцекрадом, то и дело, поглядывая на Осоеда. Она доверяла своему возлюбленному, но, тем не менее, материнский инстинкт заставлял светло-серую кошку не сводить глаз с Осоеда, дабы не упустить момент, если он вдруг начнет съезжать.
Уже на выходе из лагеря, кошка на секунду-другую взглянула на небо в попытках выловить Скорохвата, но тотчас вновь перевела глаза на свою семью.

Спуск к морю.

+3

6

Пока он с предельной осторожностью вертел головой по сторонам, обводя темно-янтарным взором своды пещеры в поисках их черного обитателя, Вершина незаметно наклонилась к сыну поближе, и, вновь обернувшись на серого рыцаря, малыш наткнулся на мягкий холодный нос, мягко прикоснувшийся к его и щеке и заставивший неподвижно замереть на мгновение. Не потому, что Осоед боялся очередной вспышки боли после этого движения со стороны матери (она была столь аккуратна, что, даже сильно придираясь, даже имея на то огромное желание, нельзя было описать ощущения раненного как неприятные), но потому, что есть в этом легком материнском касании что-то волшебное, что-то исцеляющее, что и заставило его застыть в одной позе, наслаждаясь тем теплом, которое приятной негой разливалось по его телу, доходя и до порванных в клочья ушей, и до самого кончика слегка потрепанного хвоста – рысята выдрали парочку-другую клочков его рыжего меха.

- Да, мой Осоед, - он двинулся, смущенно поведя хвостом, отводя взгляд, все ещё чувствуя себя неприлично виноватым за то, что не послушался её тогда, хотя это как раз то, что действительно стоило сделать, а он вместо этого охотился за призрачной мышью, имея столь же призрачные шансы её поймать. - Твои раны потихоньку заживают. Пантера делает всё возможное, чтобы ты поскорей оправился, - «почему тогда мне всё ещё также больно, как и вчера?» - для детского возраста с привычным для него гиперболизмом, и темпа роста да развития «быстро» означало «за пару дней», максимум – «за неделю». Но у лечения было совершенно другое времяисчисление, которое ему пока было не понять не столько в силу возраста, сколько в силу того, что дни, не занятые активной деятельностью, для него текли со скоростью густой смолы, сливаясь один очень долгий период, в котором он только весь день спал, а когда не спал – ел. Поэтому то, что для Вершины было «быстро», для него означало «вечность». - Она сейчас отправилась по важному поручению вместе с Солнцекрадом, но, я думаю, уже скоро они вернутся с хорошими вестями, - ушки насторожились. Опять же, для котят, наслушавшихся россказней стариков об их  былых геройских подвигах, «важное поручение» означало как минимум «шпионскую вылазку», как максимум – «спасение мира». С другой стороны...

«Он же Мастер. Кто может давать ему поручения? Это он их всем раздает».

Это небольшая загадка успела раскрыть даже быстрее, чем он задал заинтересовавший его вопрос - непривычно огромный Солнцекрад появился в лекарской обители почти сразу после слов Вершины, имея на себе неизвестно откуда взявшийся непонятный рыжий горб, и котенок максимально сильно вытянул шею, пытаясь разглядеть да распознать, что за чудо вдруг произошло с его отцом. Поприветствовал вождя вслед за Вершиной, продолжая следить за ним движением головы, непонимающе оглядывая острую, хищническую лисью морду, не вызывавшую у юного рыцаря ни капли симпатии.

- Мы с Пантерой сходили за медуницей, - «что? Медуница? Но медуница – это разве важно?» - Сходили удачно, но наткнулись на двух кошек, которые избили лису, – само словосочетание «избили лису» не укладывалось в его голове. Он ещё был мальцом, не сильно знакомым реальностью, зато очень сильно – со сказками, в которых лисы были сильными, опасными, хитрыми животными, уж точно не давшими бы себя подло избить. Да и вся фраза звучала так, будто две коши просто гуляли по лесу, наткнулись на рыжую хищницу и чисто от нечего делать решили, что побить её будет очень весело. Дальнейший рассказ вверг его в ещё большее недопонимание, столкнув с ещё одной реалией жесткого мира – кланы относились к другим хищным животным с той же кровожадностью, с какой к нему отнеслись рысята, только потому, что в данный момент были сильнее. Поэтому после этой истории последовал закономерный вопрос, который так любят задавать все котята:

- Почему? Почему они так сделали? – он разглядывал лежавшую на подстилке лису, пока родители разговаривали свои взрослые разговоры, любопытным взглядом янтарных глаз, замечая, что она действительно изувечена не меньше него, но подходить не особо торопился, удовлетворяя пока свои интерес издалека. Но мы все прекрасно понимаем, что визуального контакта ему (как не вышедшему из возраста котенка) не надолго хватит, возникнет острое желание пощупать непонятный предмет. Хотя, с учетом жизненного опыта Осоеда, может быть, не так быстро, как у кого-либо другого малыша его возраста, ещё не знающего по-настоящему, что такое боль – попадание в куст крапивы не считается, ощущения от жалящих листьев было несравнимо с реальными ранами и повреждениями.

- Похоже, Осоеду уже лучше, - мурлыкание отца сложно было не услышать – возможно, кто-то незнающий счел бы этой раскатистый, утробный звук чуть ли не угрожающим. - Давай выведем его погулять? - «я вам фамильяр что ли? Выведем погулять... Я сам могу!» - возмущенно нахохлившись во время переговоров Солнцекрада с Вершиной, он собрался было высказать свои недовольства, мол, он сам может себя выгулять, но отец, видимо сочтя молчание рыжего сына на согласие, уже схватил его за загривок, вызвав ещё большую волну негодованию. Малец дернулся было, представляя тот позор, который он испытает, если кто-то из братьев увидит, как его несут за шкирку, будто новорожденного, начиная свою тираду:

- Я... – но она потонула в бесконечной, густой, пушистой шерсти на загривке отца. Или он замолчал потому, что, попытайся он что-то сказать, из пасти вырвался бы лишь болезненный стон. Несмотря на все аккуратность вождя, такие манипуляции для его сына все же были неприятны. Но он ничего не сказал, не выдал ощущений даже тихим стоном. Может потому, что не хотел тревожить родителей, может потому, что хотел побыть с ними вместе, или же просто хотел вырваться из-под каменных сводов лекарской обители, подышать свежим воздухом, посмотреть на территорию его клана такой, какой видели его рыцари, а не маленький испуганный котенок, потерявшийся в горах, сумевший разглядеть только все неприглядность этих горных земель с их опасностями и зубастым зверьем. Пережив самые болезненные секунды, уравняв дыхание, он ещё с пару секунд янтароглазый ещё лежал с открытой пастью, удивленный, раздумывая, стоит ему продолжать возмущаться или нет, а затем решил, что ехать на спине Мастера, во-первых, куда круче, чем устало ковылять за ним следом, отчаянно стараясь не отставать от его широких, размашистых шагов; во-вторых, куда удобнее и, самое главное, не так энергозатратно (а сейчас единственная цель, заложенная в его подсознании – сохранить как можно больше сил на восстановление). Поэтому он, решив, что путешествовать таким образом тоже очень даже неплохо, опустил голову в пышную шерсть, зарывшись туда носом, и, величественно обводя лагерь с высоты широких плеч Мастера, гордо проплыл, мерно покачиваясь рыжим мешком на спине рыжего кота, бросив быстрый, острожный взгляд в небо, не то опасаясь, не то надеясь увидеть там фамильяра отца.

- Вершина сказала, ты ушел на важное поручение. Разве искать медуницу – так важно? – вдруг вспомнил свой вопрос Осоед, чуть заваливаясь налево, ближе к отцовскому уху.

→ Спуск к морю.

Отредактировано Осоед (22.04.2017 21:07:20)

+2


Вы здесь » Владение Хаоса » Лагерь » Убежище лекаря